Павел
Фаенко
СТАТЬ БОГОМ
Звонок будильника автоматной очередью разорвал ночную тишину.
Пол Клайд с большим трудом открыл глаза и долго всматривался в темноту, вспоминая приснившийся кошмар Каждую ночь этот сон приходил снова, принося с собой нестерпимую боль утраты, и он просыпался в холодном поту под визг колес и оглушительный грохот металла.
Четыре долгих месяца лечения у психотерапевта не дали никаких результатов, и Пол уже смирился с мыслью, что этот кошмар стал неотъемлемой частью его жизни. Он махнул на все рукой и старался в течение дня не думать о том, что неизбежно произойдет следующей ночью ..
Будильник на столике возле кровати показывал только шесть часов утра, но жизнь за пределами дома уже кипела вовсю. В натянутую на открытое окно сетку назойливо лезли голодные москиты и где-то в лесу раздавались пронзительные крики проснувшихся птиц, заглушавшие тихий шелест кондиционера.
Накинув на тело халат и засунув ноги в тапочки. Клайд поплелся в ванную. Из зеркала на него глянуло сильно осунувшееся лицо с большими темными кругами и узкими щелками слипавшихся от бессонной ночи глаз.
Приняв прохладный душ, он не спеша побрился и отправился на кухню готовить яичницу с ветчиной — свой обычный утренний завтрак. Сварив чашечку крепкого кофе, он быстро проглотил все это с парой сэндвичей и, надев военную форму, вышел на улицу.
Стояла сильная жара и зыбкие озера-миражи заполняли мелкие неровности бетонной дороги. После прохладной атмосферы дома духота навалилась на Пола обжигающей тяжестью, вызывая струйки пота под рубашкой. Это изматывающее пекло, которое не прекращалось даже с приходом ночи, доводило человека в буквальном смысле до кипения. Что касается Клайда, то он уже давно перестал обращать внимание на погоду, какой бы несносной она ни была.
Захлопнув дверцу джипа, он резко сорвался с места, разбросав песок из-под колес, и через десять минут выехал на скоростное шоссе.
До военной авиабазы было чуть более часа езды. Устроившись в кресле поудобнее. Пол включил магнитофон, и бархатный голос Криса Ри заполнил весь салон автомобиля.
Унылое серое шоссе убегало вдаль по обе стороны джипа, превращаясь в густые непролазные заросли на обочине дороги. Движение в этот утренний час было очень оживленным, и Клайду приходилось то и дело обгонять неторопливо идущие машины. Лирическая музыка расслабляла его тело и разум и уводила за собой в чудесную страну, полную самых невероятных воспоминаний. .
Внезапно ночной кошмар вернулся, сдавив голову в тисках Адская боль и отвратительный скрежет металла навалились со всех сторон, а кровавые пятна в глазах заслонили дорогу. На какое-то мгновенье Клайд потерял контроль над собой и едва не врезался в мчавшийся перед ним белый “кадиллак”
Пол всей душой ненавидел “кадиллаки” и больше всего — белые. Ему казалось, что эта машина — американский символ роскоши и комфорта — будет постоянно напоминать ему о случившейся трагедии.
Нажав на педаль тормоза так, что пронзительный визг колес заглушил громко звучавшую музыку, он рванул руль влево и выехал на соседнюю полосу. Выключив магнитофон, он сбросил скорость и полностью сосредоточился на управлении машиной.
“Не хватало еще устроить аварию! — подумал он. — Интересно, а как бы прореагировало начальство, что пилот-испытатель самого совершенного в мире истребителя попал в автокатастрофу на скоростном шоссе и разбил чужую дорогостоящую машину?”
Клайд точно знал, что второго промаха ему не простят, так же как знал, что никогда в жизни он не простит себе первого...
База Военно-воздушных сил США в Бразилии, на которой он служил последние пять месяцев, проводила испытание новой модели истребителя-невидимки “Стелс”. Очередное задание — полет в джунглях на малых высотах — требовало от летчиков наивысшего мастерства и хладнокровия.
И Пол был крайне удивлен, когда узнал, что выбор командования снова пал на него...
* * *
Клайд сидел в глубоком кожаном кресле напротив стола командира базы, а полковник Гордон расхаживал вокруг него с видом школьного учителя, который застукал провинившегося мальчишку на месте преступления.
— Пол! (Способность Гордона обращаться к подчиненным по имени, а не по званию, устраивала в части практически всех, кроме высшего командования.) — Я знаю, что тебе не нравится эта машина, но ты мой лучший пилот, и я в тебя верю — именно поэтому ты все еще служишь на моей базе...
Последняя фраза должна была напомнить Клайду о недавних событиях и была сказана специально для того, чтобы поставить зарвавшегося пилота на место. Полковник любил манипулировать людьми, а из всех вариантов предпочитал метод “кнута и пряника”.
— Я читал отчеты всех наших пилотов, но только в твоем докладе столкнулся с возникшими проблемами...
Последовала длительная пауза. Описав по комнате круг и не дождавшись ответа, Гордон продолжил:
— Если мне не изменяет память, до сегодняшнего дня я не отдавал приказа об испытании нового “Стелс” на максимальных скоростях.
— Да, сэр!
Пол уже давно понял, куда метит полковник, но, как и подобает в таких случаях, сидел с каменным лицом.
— Да, сэр? Парень, ты даже не представляешь, в какое дерьмо ты вляпался! — Гордон наклонился над Клайдом, так что эти слова вылетали ему прямо в лицо, — Мы испытываем новейший самолет-призрак, а тебе вдруг вздумалось погонять на нем как на собственном джипе!
Высказав эту остроумную с его точки зрения мысль, он выпрямился и снова зашагал по кабинету, вдыхая полной грудью и стараясь успокоиться. Возраст уже давал о себе знать — малейшая нервозность оборачивалась одышкой и сердцебиением
— Ты же знаешь, что все испытания “Стелс” проводятся под строгим контролем этих “заумных очкариков” и что еще хуже — фиксируются компьютерами и спутниками с орбиты... После этого случая я получил письменный приказ о твоем снятии с должности. Ты уже пять дней был бы штатским, если бы не последний телефонный звонок из Вашингтона!
Полковник придал своему лицу таинственное выражение и вновь выдержал длинную театральную паузу.
— Мне приказано оставить тебя на базе и более того — тебе поручается довести испытания до конца... Что-то не вижу особой радости в твоих глазах! — проворчал он. — Черт с тобой! Только учти: во-первых, этого разговора никогда не было и, во-вторых — если, не дай бог, что-то случится с самолетом, они будут вынуждены отправить проект на доработку, а твоя карьера на этом закончится .. Ну что ты развалился, как прихожанин на проповеди, ты уже давно должен быть в воздухе!
* * *
Знакомое ощущение “размазывания по кабине” после набора истребителем высоты сменилось приятной легкостью. Белый туман редких облаков постепенно развеялся и остался под крыльями в виде клочков ваты, разбросанных по джунглям чьей-то небрежной рукой.
Пол произвел необходимые манипуляции на приборной панели и, переключив самолет в режим автопилота, позволил себе на минуту расслабиться...
“Сейчас бы еще Криса Ри послушать”, — подумал он.
Его любовь к лирической музыке с годами не прошла, как утверждали все его знакомые, а только выросла и окрепла. Авантюрист по натуре, холерик по характеру, “Близнец” по гороскопу и “Дракон” по году рождения, Пол наилучшим образом совмещал в себе их качества, за которые ему и дали прозвище “Гремучая смесь”. Он был высок, строен и молод, но выглядел даже намного моложе своих лет.
Ему оставалось всего два месяца до возраста Христа, и в части уже поползли слухи, что скоро в Южной Америке произойдет “Второе Пришествие”...
Клайд внес необходимые координаты в память бортового компьютера и, опустив голову в гермошлеме на высокую спинку кресла, попытался еще раз проанализировать свой последний вылет в горный массив Капарао.
Поначалу испытания проходили без особых проблем. Ни взлет, ни набор истребителем высоты ничем не отличались от прошлых тренировочных полетов. Все было чересчур обыденным, словно он летел на пассажирском авиалайнере, а не испытывал новую грозную “невидимку”.
Выход в заданный район территории “условного противника” на краю восточной Бразилии компьютер произвел с невероятной точностью. У Пола даже появилось впечатление, что его самолетом манипулирует кто-то со стороны. Фактически, так оно и было — истребитель управлялся одним из многочисленных спутников, находившихся на орбите Земли.
Суперкомпьютер “Стелс” представлял собой сложное электронное чудо, способное проникнуть в систему любого спутника с целью получения и обработки необходимой информации. Он практически полностью управлял самолетом, внося необходимые коррективы и оставляя за пилотом только право выбора. Но именно эта передача самых важных функций машине и превращение человека в ее жалкий придаток вызвали у Клайда негативное отношение как к самому истребителю, так и к его создателям.
В тот раз он, как всегда, задал компьютеру одну из многочисленных программ боя, после чего поднял скорость самолета до максимума. Кровь застучала в висках, и ночная мгла темным занавесом стала опускаться на глаза...
Войдя в очередное крутое пике, Пол с ужасом заметил, что расстояние до огромной скалы Бандейра, в которую он летел с нарастающей скоростью, совершенно не вяжется с показаниями дисплея. Из-за смещения горячих потоков воздуха спутник на орбите принял раскалившуюся на солнце скалу за глубокий тектонический ров, который довольно часто встречался в горном массиве Капарао, и теперь снабжал этой дезинформацией бортовой компьютер “Стелс”
Инстинкт требовал срочно катапультироваться, но вместо этого непредсказуемый Пол обрушил всю тяжесть своего кулака на кнопку отключения компьютера и рванул штурвал на себя.
Время растянулось в бесконечность ..
Как в замедленном кино, Клайд смотрел на неторопливо приближающуюся скалу, пока ее не вытеснила далекая линия горизонта. Выровняв курс, он обнаружил, что бортовой компьютер полностью бездействует, отключив все навигационные приборы.
С большим трудом он довел до аэродрома вышедший из-под контроля электроники истребитель. Неизвестно, чем бы закончилась для него эта выходка, если бы данные видеосъемки полета, снятые спутником, не подтвердили ошибку бортового компьютера...
* * *
Бескрайние вечнозеленые джунгли реки Амазонки простирались под крыльями самолета. “Стелс” почти вышел в заданный район испытаний, когда Пол вспомнил о Мери...
Они познакомились весной, когда весь мир расцветал, отстаивая свои права и провожая долгую зиму на покой. Изрядно надоевший снег уже растаял, но деревья стояли голые, и только радостный щебет птиц да сильно припекающее солнце указывали на то, что весна, действительно, наступила.
Клайд жил тогда в крохотной квартирке в городе Ас-пен штата Калифорния. Он до сих пор не мог вспомнить, что заставило его зайти в тот день на открывшуюся в местном колледже лекцию по живописи Это было какое-то мимолетное желание, продиктованное душевным порывом. Он словно почувствовал, что. пройдя мимо
этого здания, в котором он когда-то учился, он потеряет нечто большее, чем память о тех удивительных днях, когда весь мир вокруг был окрашен в розовые оттенки.
И только очутившись в лекционном зале, он понял, что был прав, чотя это и не имело никакого отношения к живописи Все, что он запомнил о той лекции, невыразительно прочитанной знакомым седым профессором, не имело ничего общего с картинами Пикассо...
Сидевшая через один ряд красивая смуглая девушка не обращала никакого внимания на пристальные взгляды Пола. Каково же было его изумление, когда во время перерыва она подошла к нему сама.
— Ваше лицо мне кажется очень знакомым! — улыбнулась она — Меня зовут Мери. А Вас?
Клайд был сильно смущен, когда выяснилось, что эта очаровательная незнакомка училась в этом же колледже.
После короткого перерыва, пролетевшего за одно мгновение, они уже сидели вместе, оживленно переговариваясь между собой и смущая лектора. Им обоим показалось, что они знакомы целую вечность и что лекция чересчур быстро закончилась.
Нельзя сказать, чтобы Полу пришлось проявить много настойчивости и упорства — девушка с радостью приняла его приглашение на чашечку кофе с приятной музыкой...
Мери жила в маленьком городке в нескольких милях от Аспена и они могли встречаться только в выходные дни. Иногда она приезжала к нему в гости на автобусе, но чаще всего Клайд сам заезжал за ней на машине. У них были почти сутки друг для друга, а на следующий день они шутили, что на улице была прекрасная погода для прогулки, на которую у них, как всегда, не хватило времени...
Незаметно прошел год, и наступила их вторая весна.
В тот день Пол, как всегда, отвозил Мери домой, и его серебристый “ниссан” уверенно преодолевал извилистый горный подъем.
Солнце припекало, и дорога представляла собой кашу из снега, льда и воды. Справа ее подпирал высокий базальтовый утес, переходящий по левую сторону в глубокое ущелье. Распускающиеся деревья на горном склоне и голубая синева безоблачного неба дополняли эту картину и делали ее неповторимо прекрасной.
Мери отдыхала на переднем сиденье, закрыв глаза и подставив лицо ласковым лучам весеннего солнца...
Пронзительный визг колес из-за поворота оказался ярко-красным “порше”, который с резвостью нападающей змеи вылетел прямо на машину Клайда.
Горная дорога была очень узкая, и, чтобы избежать неминуемого столкновения, Пол рванул руль влево и изо всех сил нажал на педаль тормоза, стараясь удержать автомобиль от падения в пропасть “Порше”, коротко взвизгнув тормозами, пролетел по правой полосе, а “ниссан” повело юзом и развернуло поперек дороги.
Клайд еще не успел прийти в себя от случившегося, когда в правую сторону его машины, туда, где мирно спала Мери, с грохотом разорвавшегося снаряда врезался вылетевший из-за поворота белый “кадиллак”...
* * *
Пол очнулся через десять дней в отделении реанимации военного госпиталя и с ужасом узнал, что Мери уже похоронили...
Он не поверил тогда тому, что случилось, не поверил даже после четырех месяцев безуспешного лечения у психотерапевта.
Его черепная травма зажила, и медицинская комиссия, посовещавшись, разрешила ему продолжать полеты. Он перевелся из Аспена на базу ВВС США в Бразилии и вскоре приступил к испытаниям новой модели “Стелс”.
И никто: ни его знакомые, ни командование базы не знали, что каждую ночь он просыпается в холодном поту, пытаясь уберечь свою машину от рокового удара...
Рев турбин истребителя вернул Клайда к действительности.
“Шоу должно продолжаться!” — именно так пел в своей последней песне неподражаемый Фредди Меркури.
“Шоу под названием “Жизнь” — подумал Пол. — Где все мы актеры, и где часто говорят. “Ваш выход”, но никто и никогда не предупредит заранее: “Ваш конец”.
Шоу должно продолжаться, и никому нет дела до того, что в мире стало больше на одного летчика-камикадзе, который с нетерпением ожидает своего последнего выхода на сцену...
Клайд ввел одну из многочисленных программ условного боя в память бортового компьютера и увеличил скорость истребителя до максимума — на этот раз все официально.
Он так и не сказал никому, почему он не катапультировался из падающего самолета. Ему было все равно, что с ним случится. Он вывел компьютер из строя не от страха за собственную жизнь, а от злости к “рехнувшейся” технике, как если бы перед ним был телевизор с дрожавшим изображением. И только по чистой случайности это событие не стало для него роковым.
А Вашингтон сделал его героем, который спас дорогостоящий истребитель от неминуемой катастрофы...
Кратковременное потемнение в глазах после выхода самолета на максимальную скорость прошло, и Пол огляделся по сторонам. Под треугольными крыльями “Стелс” бескрайним темно-зеленым ковром убегали куда-то вдаль непроходимые джунгли реки Амазонки, сливающиеся на горизонте с голубым океаном неба. Каждый раз во время полета Клайд любовался этим великолепным зрелищем, манящим и отталкивающим одновременно.
“Стелс” начал снижение, и на однотонном ковре стал проступать мелкий узор из отдельных веток. Казалось, что самолет сейчас заденет верхушки деревьев, когда резко навалившаяся тяжесть подсказала, что программа бортового компьютера начала показывать свои чудеса.
Истребитель кидало из стороны в сторону, то поднимая в небо, то бросая обратно на зеленый ковер, который протягивал навстречу свои ветвистые руки.
Самолет полностью управлялся компьютером, и Полу разрешалось в критических ситуациях только выбрать или отменить очередную операцию. При необходимости он мог отключить целиком всю программу и перейти наручное управление, но это было равносильно провалу запланированных испытаний...
Ровное пение турбин внезапно сменилось рваными рывками и заметно возросшим рокотом. По корпусу истребителя пробежала сильная дрожь, и Клайд понял, что машина вышла из-под контроля. Зловещим красным светом перед его глазами вспыхнул индикатор опасности, а цифры и символы на мониторе слились в неразличимое цветное пятно.
Как необъезженный мустанг, “Стелс” встал на дыбы и свечой ушел в небо. Пола вдавило в кресло так, что ему послышался хруст ломающегося под тяжестью тела позвоночника. На глаза стала опускаться темная пелена беспамятства.
“Все, с меня хватит!” — мысли в голове едва шевелились, и Клайд почувствовал, что начинает терять контроль над собственным телом.
Налившаяся свинцом рука с трудом преодолела короткий путь до панели управления компьютером и из последних сил вдавила кнопку переключения режимов.
Раздался звуковой сигнал, и на дисплее загорелась надпись: “Переход на ручное управление до завершения программы тренировочных полетов отменен!”
— Дьявол! — выругался Пол, заметив, как истребитель начинает заваливаться на хвост. — Это не самолет, а кусок летающего электронного хлама. Хотелось бы спасти тебя еще раз, приятель, но ты сам не оставил мне выбора!
Он изо всех сил рванул на себя рукоять катапульты — она не сработала.
Леденящий ужас сковал все тело, и только где-то в глубине сознания появилось отвратительное чувство того, что его “подставили”.
Высшие чины из Вашингтона хотели довести испытания “Стелс” в экстремальных условиях до конца и поэтому для него выбрали одинокого Клайда, способного на все и ничего не теряющего в случае провала, кроме собственной жизни. Они знали, что любой пилот будет бороться до конца, спасая себя вместе с самолетом, который он не может покинуть.
Они предусмотрели практически все, кроме единственной вещи. Они не учли, что каждую ночь Пол просыпается в холодном поту, пытаясь уберечь свой автомобиль от рокового удара...
Самолет тряхнуло, и Клайд повис вниз головой, прикованный ремнями к креслу. На какое-то мгновенье рев турбин стих и салон заполнила чуждая ему тишина.
Истребитель вышел из пике и, завалившись на хвост, камнем рухнул вниз, а затем вошел в штопор. Грохот двигателей вернулся вновь, заметно прибавив скорость и бросая самолет в пучину смерти...
Пол отпустил бесполезный штурвал и, сложив руки на груди, зачарованно смотрел на стремительно приближающуюся землю.
“Мери, любимая, я иду к тебе! — беззвучно прошептали его губы. — На этот раз ты поверишь, что я не могу без тебя жить...”
Он закрыл глаза и поэтому не видел, как среди огромных ветвистых деревьев, там, куда падал его самолет, вспыхнуло голубое полупрозрачное облако, меняющее очертания окружающего его мира. Оно быстро разрасталось, переливаясь всеми цветами радуги и притягивая к себе мерцанием незнакомых созвездий. Неожиданно его края взметнулись вверх, и облако приняло форму чаши, в которую с диким ревом надрывающихся турбин упал неуправляемый “Стелс”...
* * *
База Военно-воздушных сил напоминала термитник в момент нашествия медведя гризли — такого шума полковник Гордон не помнил за всю свою долгую службу...
Известие о том, что падение “Стелс” в джунглях привело к ядерному взрыву, — а именно это зафиксировали многочисленные спутники на орбите Земли, дошло до любопытной прессы всего на несколько минут позже, чем до высшего командования и Президента. И хотя сам взрыв произошел вдали от территории США, в глухих малонаселенных джунглях Бразилии, было от чего сойти с ума: на “Стелс” в момент тренировочных полета в не было никакого вооружения. Непонятным было и то, что спутники так и не обнаружили следов радиационного излучения, сопровождающего любой ядерный взрыв. Но это обстоятельство отнюдь не успокоило общественность, а лишь подлило масла в огонь ..
Гордон бесцельно слонялся по кабинету, сцепив пальцы рук за своей широкой спиной. Иногда он садился в кожаное кресло, в котором еще совсем недавно сидел Клайд, но тут же вскакивал на непослушные ватные ноги Бессильная злоба перекосила его лицо, придав ему оттенок безумия.
Предстоящий разговор с прилетающим из Вашингтона командованием мог означать только одно — полный крах его удачно сложившейся карьеры. Он понимал, что еще до прибытия начальства обязан принять какое-то решение, но властный приказ по телефону был однозначен: до приезда комиссии никто не должен покидать территории базы.
“Отличная тактика! — подумал Гордон со злостью, — вот именно за это бездействие меня и лишат всех регалий и сделают “мальчиком для битья”.
Поднявшийся из глубин сознания страх холодной волной прокатился по его телу и плотным комком застрял глубоко в горле. Ничего не боявшийся “железный полковник”, как его окрестили в части, протянул руку к кнопке селектора и хриплым голосом пробормотал “Майора Хикса прошу срочно зайти ко мне!”
Бросив хмурый взгляд на висевшие на стене часы, он заметил, что секундная стрелка застыла на одном месте, не желая помогать ему своим бегом ..
Гордону показалось, что прошла целая вечность, прежде чем раздался громкий стук и дверь его кабинета медленно приоткрылась.
“Гончая” — так прозвали сослуживцы начальника службы безопасности Сэма Хикса за его способность в любой, самой запутанной ситуации безошибочно брать верный след и, как орешки, разгрызать непосильные другим задачи. Впрочем, подтянутая фигура офицера и его мягкая бесшумная походка тоже сыграли немаловажную роль в появлении этого прозвища.
— Майор!
Гордон спохватился, что впервые обращается к подчиненному по званию и с удовлетворением отметил, что Хикс и бровью не повел по этому поводу. Он хотел сразу же приступить к делу, но вместо этого с его уст сорвались ругательства:
— Будь проклято это чертово телевидение! Никто еще толком не знает, что там на самом деле случилось. А ведущие телепередач уже развели столько шуму, что в ближайшее время наша часть превратится в место паломничества туристов .. Через несколько часов к нам прилетают очень важные гости. Вы уже, разумеется, в курсе, что нам запрещено что-либо предпринимать до их появления?
Майор кивнул головой в знак согласия, но ничего не произнес. Гордон набрал полные легкие воздуха, словно собирался нырять в ледяную воду, и выпалил:
— Но пока еще я командир этой части и я имею полное право отдавать приказы! Майор Хикс, я назначаю Вас начальником поисковой группы, которая должна вылететь на место катастрофы “Стелс” не позднее чем через тридцать минут.
Я не ограничиваю Вас в людях и технике, так что выбирайте по своему вкусу Связь только со мной по закодированному каналу... Но если только спутники на орбите врут и радиация там больше, чем от электрической кофеварки, то измерить ее уровень по периметру, взять пробы грунта и сразу назад!
Отдав этот приказ, означавший, что обратного пути уже нет, полковник смягчился и даже позволил себе похлопать Хикса по плечу:
— Я верю тебе, Сэм, и знаю, что ты меня не подведешь!
Майор кивнул головой и, повернувшись на каблуках, молча вышел из кабинета.
Оставшись в одиночестве, Гордон открыл бар и, распечатав бутылку, налил себе двойной виски без тоника. Руки предательски тряслись и он расплескал почти четверть налитого.
Подойдя вплотную к зеркалу, он поднял бокал и, криво усмехнувшись, чокнулся с собственным отражением:
— За твою отставку, Макс!
Выпив все залпом и даже не поморщившись, он налил себе вторую порцию и, прихватив со стола бутылку, рухнул в глубокое кожаное кресло, которое впервые за много лет показалось ему жестким и неудобным
Через пару часов “Боинг” с комиссией по чрезвычайным ситуациям приземлится на взлетной полосе его базы и долгие годы безупречной службы вылетят в трубу вместе с упавшим самолетом-призраком...
Несмотря на работающий кондиционер, полковнику показалось, что в кабинете стало невыносимо душно. Он поднял затекшую руку и с большим трудом расстегнул верхние пуговицы на рубашке. Холодный пот заструился по его телу и в ладонях бесчисленными острыми иголками стала отдавать зарождающаяся тупая боль.
Гордон обмяк в кресле. Наполовинл опустошенная бутылка со стуком выпала из его ослабевших рук и стала выплескивать на ковер свое содержимое. Но он уже этого не видел: комната поплыла перед его глазами и адская боль в сердце нестерпимым жаром разлилась по всему телу...
Когда через два с половиной часа дверь кабинета вновь приоткрылась, впуская прилетевшую комиссию во главе с министром обороны, съежившееся тело на полу уже не подавало признаков жизни...
* * *
Пол ..приоткрыл глаза и долго глядел в темноту, вспоминая приснившийся кошмар. Он увидел падающий самолет и стремительно приближающуюся землю, которая манила его волнистым темно-зеленым ковром. Сквозь сомкнутые веки блеснула яркая вспышка света, и наступил полный мрак...
Клайд вспомнил, как он стал медленно приподниматься над собственным телом и в слабом мерцании далеких звезд увидел его со стороны — безжизненный комок разорванной плоти, сдавленный покореженными остатками машины.
Неожиданно он понял, что это — его бывшая хрупкая оболочка, которая стала теперь совершенно бесполезной...
“Я умер” — промелькнула в его голове безумная мысль.
Он улетал куда-то по длинному голубому тоннелю, который постоянно изменял очертания своих призрачных стен. Конец этого коридора терялся где-то далеко вдали и излучал белое сияние. По мере приближения к этому свету все страхи и тревоги покидали Пола, оставляя только чувство спокойствия и блаженства.
Переливающиеся немыслимыми красками стены тоннеля стали расширяться, пока совсем не пропали из вида, и Клайд вылетел к поверхности ослепительно-белой звезды, которая обжигала его своим бурным пламенем. Он начал растворяться в ее палящих лучах и скорее почувствовал, чем услышал обращенные к нему слова:
— Добро пожаловать, Пол! Мы рады видеть тебя среди нас...
Клайд тряхнул головой, стараясь избавиться от наваждения и с трудом приподняв затекшую руку, осторожно прикоснулся к своему лицу. Затем он медленно провел ладонью по всему телу, тщательно ощупывая каждый его дюйм. Если не считать того, что он по неизвестной пока причине завалился спать прямо в летном комбинезоне, не .сняв даже ботинки, то все остальное было в полном порядке.
“Приснится же такое! — с содроганием подумал Пол. Сон все еще сидел в голове, не желая отпускать его из плена ужасных переживаний. — Пора завязывать пить на ночь крепкие напитки и смотреть фантастические фильмы”.
Сны Клайда и раньше доставляли ему много незабываемых минут и даже послужили поводом для написания небольшого фантастического рассказа.
Фантастику Пол любил с детства, с головой уходя в надуманный мир приключений и иллюзий. Много раз он представлял себя в роли сверхчеловека., который спасает мир от уничтожения, но никогда и никому не рассказывал об этом, опасаясь усмешек.
“Почему не звонит будильник? — с тревогой подумал он. — Уже наверняка около шести утра, а значит, пора вставать, принимать душ и готовить завтрак. Сегодня меня ожидает очередное испытание нового “Стелс”, а просыпать такое событие не стоит!”
Клайд поднял голову и начал искать клавишу светильника Его рука парила по воздуху, не находя перед собой стены и вдруг совершенно неожиданно наткнулась на чье-то холодное щупальце, которое мертвой хваткой вцепилось ему в ладонь. Несколько массивных тел с глухим урчанием навалилось на него своей тяжестью, и он потерял сознание...
* * *
Пол очнулся, попытался встать на ноги, но не смог даже пошевелиться. Он лежал связанный травяными лианами у входа в пещеру, из которой доносилось приглушенное рычание. Оно было не совсем звериным, и в нем угадывались отголоски разума.
Прислушавшись, Клайд с удивлением обнаружил, что понимает, о чем идет речь. Неизвестные существа спорили, перебивая друг друга, но все они говорили о нем. Одни считали его законной добычей, в голосах других слышались суеверные нотки, когда они произносили слово, созвучное в английском языке только со словом “Бог”. Они наперебой рассказывали друг другу о яркой вспышке света на одиноком холме, где его впоследствии и нашли.
Пол с трудом оторвал голову от земли и в предрассветных сумерках восходящего голубого солнца заметил в небе две белые карликовые луны. Местность вокруг была похожа на гигантскую оранжерею, по какой-то причине заброшенную садовником и теперь бурно разросшуюся незнакомыми причудливыми растениями. Одни из них острыми зелеными башнями подпирали небо, доставая почти до вершины скалы, у подножья которой лежал Клайд. Другие, многократно извиваясь и ощетинившись длинными колючками, клубками змей расползались во все стороны. Обилие распустившихся цветов самых невероятных размеров и окрасок радовало глаз и создавало впечатление первобытной гармонии и красоты.
Несмотря на связывающие его путы, Пол всем телом ощущал невероятную легкость, которая могла означать только меньшую силу тяжести на этой планете.
“Это что угодно, но только не Земля, — с удивлением подумал он. — Значит, я снова сплю, и это мой очередной увлекательный сон... В таком случае мне ничто не угрожает, и мы сможем вволю повеселиться!”
Клайд улыбнулся и, приоткрыв рот, издал короткий пронзительный свист, от которого с окрестных гигантских деревьев вспорхнули какие-то уродливые крылатые твари. Рычание в пещере на мгновение стихло, а затем сменилось громкими воплями.
Пол сел, затем одним рывком поднялся на связанные ноги и, подождав несколько секунд, свистнул еще громче. На этот раз вопли слились в один протяжный жалобный рев. который живой волной выкатился к подножью пещеры...
Клайд стоял, как вкопанный, пялясь на зрелище, увидеть которое он не мог даже в самом фантастическом сне.
Существа, окружившие его полукругом, были динозаврами — маленькими зелеными копиями вымерших пресмыкающихся его собственной планеты. Все они были ему по плечо и уверенно стояли на коротких трехпалых ногах, пальцы которых заканчивались острыми когтями. Передние конечности, которые с полным основанием можно было назвать руками, в отличие от лап динозавров, были длинными и хорошо развитыми. Пальцев на каждой руке было тоже по три. Они располагались под углом в сто двадцать градусов друг к другу, напоминая грани пирамиды. Хвост отсутствовал полностью, что лишний раз подчеркивало силу и развитость ног. Голова была точной копией головы тиранозавра с его огромными острыми зубами, явно ориентированными на мясную диету.
Некоторые из ящеров держали в руках примитивные копья и топоры с грубо обточенными каменными наконечниками, словно пародия на древних предков Клайда.
Стоявший первым динозавр был немного повыше остальных и явно смахивал на их вождя, если только эту стаю ходячих бесхвостых ящериц можно было назвать племенем. Массивные бусы из зубов какого-то крупного животного на его толстой шее да большие ярко-красные круги вокруг желтых немигающих глаз придавали ему весьма внушительный вид и должны были вызывать трепет и уважение со стороны соплеменников. Пол не мог не улыбнуться, заметив, насколько эта пестрая боевая раскраска напоминала ему индейцев собственной планеты.
Сделав шаг вперед, вождь воткнул свое копье острием в землю и поднял обе руки вверх. Шум голосов сразу смолк. Двое других ящеров подскочили с боков и освободили Клайда от связывающих его лиан
Еще до того, как пасть этого “красавца” открылась, Пол сообразил, что он понимает не язык, а мысли динозавров:
— Я — Нор, вождь этого племени и хозяин местных земель, вызываю тебя, мерзкий чужак, на бой!
Догадавшись, что звуки английской речи не смогут убедить кого-либо из присутствующих, Клайд сосредоточился и мысленно произнес:
— Я не знаю, что это за планета и как я здесь очутился, но у меня нет дурных намерений и желания драться с местными жителями!
Похоже, его мысль дошла по назначению Нор ударил себя обеими лапами по животу, издав звук разорвавшейся бомбы, и задрал к небу свою страшную голову. Из его приоткрытой пасти донеслись оглушительные раскаты, напоминавшие хохот буйно помешанного.
— Невозможно, чужак! Ты настолько тощ и безобразен, что тебе придется доказывать, что ты — настоящий воин, а не ходячий кусок полудохлого мяса, каким я тебя вижу. Ты обязан принять мой вызов или мое племя съест тебя живьем... Выбор за тобой! Победит тот, кто сумеет устоять на ногах!
И он решительно двинулся вперед, прямой и несгибаемый, как скала.
Глядя на его зубастую непробиваемую морду, Клайд не испытывал ни малейшего желания покалечить об нее свои руки. Ноги ящера были толстые и сильные на вид и не позволяли сделать подсечку. Вступать же в настоящий бой, не зная слабых мест динозавра, защищенного бронированной кожей с острыми роговыми пластинками, было бы полным безумием.
“Похоже, предстоящая схватка будет эффектной, но весьма непродолжительной! — с усмешкой подумал Пол. — В правом углу: рядовой представитель Гомо Сапиенс с земным весом в сто девяносто фунтов... В левом — доисторический ящер втрое тяжелее, вооруженный острыми зубами, да еще и с броней как у легкого танка... И рад бы не ударить в грязь лицом, да, похоже, этот урод меня в нее втопчет!”
Расстояние между противниками резко сокращалось и, когда Нор оказался уже в четырех ярдах, в голове Клайда промелькнула внезапная мысль: “Сила тяжести!”
Она была здесь почти втрое меньше, чем на его планете, что делало Пола сильным и ловким соперником. К тому же эти ящеры были ниже его ростом, что значительно облегчало предстоящую задачу.
До Нора оставалось всего два шага и поэтому Клайд сосредоточил все внимание на ногах динозавра. Монстр поставил когтистую лапу на землю и перенес на нее вес своего грузного тела, собираясь сделать последний шаг перед схваткой.
Пора!
С этой мыслью Пол изо всех сил подпрыгнул вверх и, описав круг над головой динозавра, приземлился позади него. Не дав ему опомниться, он снова подпрыгнул и обеими ногами обрушил всю тяжесть своего тела на покрытую роговыми пластинами спину ящера.
Нор даже не вздрогнул. Он лишь продолжил начатое им движение вперед, с оглушительным грохотом рухнув на землю и оказавшись под оседлавшим его Клайдом, словно лошадь под всадником...
Когда поднявшееся облако пыли улеглось, открывая неприличную картину поверженного величия, Пол увидел перед собой толпу упавших на землю ящеров и впервые в своей жизни ощутил всю значимость слова “Бог”...
* * *
Вот уже третий час прилетевшая из Вашингтона комиссия проводила опрос личного состава авиабазы в кабинете ее бывшего начальника. Самого Гордона эти заботы уже не интересовали: его тело покоилось в холодильнике, равнодушно ожидая своей дальнейшей у части.
Сердечный удар оказался на руку всем, включая и самого полковника — его длительная карьера, наконец-то, закончилась. Теперь уже никто не узнает настоящей причины катастрофы самолета-призрака, и для всех это будет несчастный случай при испытаниях, который произошел по ошибке пилота. .
Оставалось непонятным отсутствие начальника службы безопасности, двенадцати человек из числа летного персонала и трех боевых вертолетов. Личный состав базы, включая дежурного офицера, так и не смог сообщить хоть что-нибудь вразумительное по этому поводу — майор Хикс умел прятать концы в воду...
Затянувшееся совещание было прервано тихим сигналом зуммера, который донесся из глубокого кожаного кресла, ставшего для Гордона последним приютом. Все присутствующие удивленно переглянулись, но так как этого оказалось недостаточно, сигнал продолжал звучать все настойчивей, пока у кого-то не хватило сообразительности перевернуть кресло вверх дном и вытряхнуть из его складок портативный радиотелефон.
Код секретности стоял в нужном положении, и искаженный расстоянием и помехами хриплый голос разорвал воцарившуюся в кабинете тишину:
— Полковник Гордон, ... докладывает майор Хикс... У меня плохие новости, сэр!
Грузный седой генерал, сидевший во главе стола, сделал властный жест рукой и телефон сразу же перекочевал в его широкую ладонь.
— Майор, с Вами говорит министр обороны. Очень рад, что Вы наконец-то дали о себе знать. Итак, несмотря на мой приказ, полковник Гордон все-таки выслал на место катастрофы “Стелс” поисковый отряд. Это было очень некстати... Но раз уж Вы там оказались, то, безусловно, сможете объяснить нам, что же произошло на самом деле. Я жду Вашего доклада!
В трубке прозвучало продолжительное потрескивание, а затем снова послышался слабый прерывистый сигнал:
— Сэр, ... получил приказ, согласно которому ... имею право отчитываться только лично ... командиром базы!
Скулы генерала яростно задвигались, но, понимая всю важность сложившейся ситуации и стараясь сохранять внешнее спокойствие, он произнес:
— Майор! Полковник Гордон умер пять часов назад. Я ценю Ваши деловые качества и лично обещаю немедленное повышение по службе и званию, если Вы вкратце изложите основную суть событий. Более подробный доклад я жду по Вашем возвращении.
Из трубки вновь донесся тихий голос, прерываемый частыми помехами:
— ...невозможно. Повторяю, понять, что ... произошло, совершенно невозможно. Сэр, мы ... месте падения “Стелс”... точные координаты. Никакой радиации, даже фоновой, ... она полностью отсутствует! Ни пожара, ни следов взрывной волны .... абсолютно ничего! Я могу с ... точностью заявить, что ... этом месте не было никакого взрыва, даже обычного! Но ... это еще не все. Мы не нашли в джунглях ни ... обломка упавшего истребителя, хотя там лежит рухнувшее дерево и ... много поломанных веток. Наш отряд прочесал местность вокруг ... радиусе двух миль ... все тщетно!
Побагровевший министр обороны вскочил из кресла и, отбросив все приличия, заорал в трубку:
— Майор, не считайте меня полным болваном! И не пытайтесь доказать, что после этого взрыва, или что там, черт побери, произошло, от упавшего “Стелс” ничего не осталось!
Внезапно треск в телефоне оборвался, как будто кто-то невидимый специально ждал этого момента и отключил помехи, подчеркнув важность прозвучавшего сообщения:
— Не совсем, сэр! Это и кажется странным более всего В глухих непролазных джунглях, на месте падения истребителя, просчитанного компьютерами с точностью до одного фута, лежит вдребезги разбитый белый “кадиллак”!
* * *
Это был удивительный мир — планета с ровным жарким климатом, населенная ящерами. Днем светило маленькое голубое солнце, только начавшее свою жизнь в вечном космосе, а ночью на черном небе высыпали яркие немигающие звезды в окружении двух карликовых лун-близнецов и большой спиральной туманности.
Не было слышно пения птиц: время пернатых и млекопитающих еще не пришло, да и наступит ли — неизвестно. Ветер не шумел в верхушках гигантских деревьев и тишину вокруг нарушал лишь гул крыльев бесчисленных насекомых: от крохотных мушек величиной с муравья до громадных жуков-хамелеонов с крупными, как у бульдога, челюстями и размахом крыльев более четырех футов.
Некоторые из насекомых питались пыльцой или нектаром цветущих растений, другие поедали сочные плоды, которые в изобилии росли на деревьях. Третьи охотились на своих менее резвых собратьев или как стервятники набрасывались на остатки пиршества хищных динозавров. Но кровососущих среди них не было — прокусить толстую броню местных “ходячих танков” было практически невозможно.
Жуки-хамелеоны поджидали добычу, маскируясь в окружающей высокой траве, откуда они нападали на все живое, что оказывалось в их поле зрения. Несколько раз Пол замечал, как эти хищники хватали за хвост или за ноги проходивших мимо крупных ящеров и заканчивали свое существование под их оглушительный топот...
Огромное количество самых невероятных существ можно было встретить среди живущих здесь динозавров. Тут были травоядные ящеры двадцати футов в высоту и до пятидесяти футов в длину, которые неуклюже передвигались на коротких толстых ногах. Объемный живот-мешок с переваривающейся травой болтался между ними, почти задевая поверхность земли. Маленькая плоская голова с непропорционально большим ртом и выпученными светло-зелеными глазами торчала из очень короткой шеи. А вот растущее прямо из спины длинное гибкое щупальце с тремя цепкими когтистыми пальцами достигало почти семидесяти футов в длину и могло добраться до самых высоких веток. Изогнувшись дугой, оно с неимоверной быстротой летело в нужное место, чтобы вернуться назад с охапкой сочных листьев или со связкой спелых плодов. И горе тому хищнику, который бы решился испытать на своей шкуре его колоссальную силу...
На этой планете не было времен года. Только бесконечное жаркое лето с такими же душными ночами, не приносящими с собой прохлады. Но их наступление не означало прихода безмятежного спокойствия и сна. В слабом сиянии маленьких белых лун продолжалась иная жизнь. Время от времени раздавался топот гигантских лап, от которого дрожала сама земля. Где-то из глубин леса доносился громкий хруст сухих веток и душераздирающий вой проголодавшихся хищников, которые вышли на охоту за добычей. С усыпанных звездами небес долетали пронзительные крики крылатых ящеров, похожих на огромных летучих мышей с головой крокодила.
Буйная растительность невероятных форм и расцветок занимала каждый свободный от скал и воды уголок. Сладкие ароматы причудчивых крупных бутонов, распускающихся по ночам и горящих в темноте слабым бледно-розовым светом, привлекал к себе тучи насекомых. Они летели к этим удивительным цветам, как ночные бабочки на зажженную лампу, чтобы запутаться крыльями в их клейких лепестках и отдать себя на съедение. К утру от них оставались лишь высосанные досуха хитиновые тела, которые, падая на землю, становились удобрением для этих ненасытных растений-вампиров.
Большие пресные озера располагались по территории всей планеты. В них не было рыб, зато водились крупные моллюски с длинными витыми раковинами и торчавшими из них пучками крохотных ножек. По дну водоемов ползали мелкие ракообразные и огромные хищные амфибии. Некоторые из них были величиной с крупного аллигатора, и их огромные пасти украшали полчища острых зубов. Днем их лоснящиеся на солнце спины можно было увидеть среди густой водной растительности, а с наступлением ночи они выбирались на сушу и горе тем мелким ящерам, что безмятежно спали у них на пути. К счастью, эти химеры предпочитали грязные, заросшие фиолетовой травой болота и очень редко попадались в больших озерах с кристально чистой водой...
Влажный воздух с высоким содержанием кислорода приятно щекотал ноздри Клайда, но практически не нес в себе губительных бактерий. Вероятно, это было следствием повышенной активности голубого солнца, но факт оставался налицо — полученные от колючих лиан царапины зарастали у Пола быстро и безболезненно.
Глядя на эту удивительную планету, он все чаще задумывался, а по какому пути развития пошла бы его Земля, если бы не наступление ледникового периода.
Клайда окружал мир, который идеально подходил для динозавров. И в нем появился первый робкий разум. Он встал на ноги, приобрел силу и обзавелся речью. И как только аборигены стали общаться между собой, то неизбежно должен был появиться бог — их могучий защитник и покровитель...
Бог, как это и положено, жил в уютной пещере на вершине огромной горы, где было не так жарко и куда не мог забраться никто другой. Ибо все динозавры были толстыми неуклюжими созданиями, которые могли передвигаться лишь по равнинам, а предки бога на другой, неведомой им планете, когда-то спустились с деревьев, но все равно остались такими же проворными, как это дано только богам.
Бог был очень сильным и ловким. Он был всемогущим и добрым — он пощадил вождя их племени и даже остался с ними жить. Но он не был одним из них, а потому не разделил их жилые пещеры, какими бы просторными они ни казались. Он поселился на самой верхушке горы, скрытой среди облаков, откуда каждое утро спускался вниз для очередного урока.
Он научил их делать более совершенные копья и топоры и ловить моллюсков сплетенными из лиан сетями.
Он показал им, как сажать возле пещер съедобные растения и как ухаживать за ними, чтобы вырастить хороший урожай. Они узнали, что мелких травоядных ящеров можно держать возле пещер в специально построенных загонах и собирать откладываемые ими яйца. Он научил их охотиться не одной большой стаей, а маленькими группами, устраивая засады на тропах и у водоемов и применяя известное только ему боевое искусство.
Но самое главное: он показал им, как с помощью двух особых камней и пучка сухой травы добыть огонь и как приготовить на нем принесенных с охоты животных. И это стало для них поистине великим открытием, так как оно не только набило их вечно голодные животы и защитило их от врагов, но и поставило их на первую ступеньку нового общества.
По личному указу бога из прочного как камень черного дерева была высечена огромная плита, на которой он каждое утро.делал своим ножом очередную насечку. Никто так и не понял, что это означает, так как все аборигены жили только одним — сегодняшним днем и только богу было подвластно понятие Времени.
Эта доска уже покрылась зарубками сверху донизу, когда однажды ночью небо раскололось надвое, с диким ревом извергая на их планету новых богов...
* * *